Маяковский — Свиридов. Здесь будет город-сад. Музыкальная школа.

В детстве, в музыкалке, у меня был любимый предмет. К этому предмету нам даже готовиться не надо было, но и показать себя, даже учителю, на этих занятиях не было возможности. Таким вот странным образом был у нас урок построен. На дом не задавали, не спрашивали. Включали записи, ученики зевали, учительница рассказывала, ученики записывали. На этом все. Единомышленников, среди нашей группы учеников, у меня не было. Детям в музыкальной школе, во все времена, больше нравятся занятия на инструменте и хор (вот его — терпеть не могла). И выступать потом на сцене можно. И я выступала, с навыками игры на инструменте. Один раз даже на областном конкурсе. И 2 место заняли, ансамблем в 4 руки. И с хором, разумеется, выступала: рот открывала. Сольфеджио — следующий среди предметов, которые ученикам нравятся. Муз. литература тоже может нравится ребенку. Но, вроде, не было таких среди моей группы. Или я не замечала. Или собственные симпатии, по сравнению с симпатиями других детей, преувеличиваю. К этому предмету симпатии. Но они точно были. Немного огорчало, что никто их не разделял. Впрочем, все это имеет косвенное отношение к тому, что сказать хочу о том, что Свиридов вспоминается мне, из детства, именно по муз.литературе. Первые впечатления, так сказать. Хорошо запоминались те занятия, на которых Свиридова слушали. Ну а 5 часть Патетической оратории, музыкальная трактовка Свиридовым Маяковского, его стихотворения « Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка», тем более запомнилась. Ведь к Новокузнецку имею какое-то отношение. Каждый сам выбирает как относиться к положенному в основу либретто оратории стихотворению Маяковского (к тому, о чем оно). Но все равно — это прекрасно. И поэзия, и её раскрытие Свиридовым. К слову, мне больше нравится тот вариант инструментовки, в котором ведет фортепиано. И оркестра поменьше. Но это исполнение по другим параметрам нравится. Текст стихотворения:

По небу
тучи бегают,
дождями
сумрак сжат,
под старою
телегою
рабочие лежат.
И слышит
шепот гордый
вода
и под
и над:
"Через четыре
года
здесь
будет
город-сад!"
Темно свинцовоночие,
и дождик
толст, как жгут,
сидят
в грязи
рабочие,
сидят,
лучину жгут.
Сливеют
губы
с холода,
но губы
шепчут в лад:
"Через четыре
года
здесь
будет
город-сад!"
Свела
промозглость
корчею -
неважный
мокр
уют,
сидят
впотьмах
рабочие,
подмокший
хлеб жуют.
Но шепот
громче голода -
он кроет
капель
спад:
"Через четыре
года
здесь
будет
город-сад!
Здесь
взрывы закудахтают
в разгон
медвежьих банд,
и взроет
недра
шахтою
стоугольный
"Гигант".
Здесь
встанут
стройки
стенами.
Гудками
пар,
сипи.
Мы
в сотню солнц
мартенами
воспламеним
Сибирь.
Здесь дом
дадут
хороший нам
и ситный
без пайка,
аж за Байкал
отброшенная
попятится тайга".
Рос
шепоток рабочего
над темью
тучных стад,
а дальше
неразборчиво,
лишь слышно -
"город-сад".
Я знаю -
город
будет,
я знаю -
саду
цвесть,
когда
такие люди
в стране
в советской
есть!


И пара цитат. Из книги"День второй" Ильи Эренбурга: "Кузнецкий завод люди строили в сердце Азии. Земля промерзала на 3 метра. Ломы её не брали, строители шли с клинами. Часовая стрелка двигалась слишком быстро. На заснеженных полустанках цепенели обессиленные паровозы. Вокруг были болота и тайга. Людям приходилось бороться с природой." Из книги И.П. Бардина "Жизнь инженера":" Работали круглые сутки. Ночью площадки освещали прожекторы, ночные смены не хотели снижать выработку. Когда на половине котлована обнаруживались плавуны, котлован продолжали рыть, стоя по колено в ледяной воде. Земляные работы не прекращались и тогда, когда сильные морозы сковывали вязкую глинистую почву площадки".