Фанфик по "Юшке" А.П. Платонова.

[iritoko]

Давно, в старинные времена, жил в кузнице, при Владимирском тракте, обделённый жизнью человек неопределённого возраста. Был он подмастерьем у кузнеца. Он медленно умирал от чахотки и не мог выполнять тяжёлую работу, но то, что мог, делал на совесть. Хозяин его был добрым человеком. Односельчане его тоже должны были бы быть добрее к несчастным. Ведь по Владимирскому тракту проходили арестанты со всей России, собираемые сначала в Бутырке и перегоняемые в Сибирь пешком, по «Владимирке». Но то ли глаз у жителей придорожного села был замылен, то ли люди только для каторжников могли отыскать подходящие определения из Евангелия, а для Юшки, так звали нашего жителя кузницы, не могли. Юшку не жаловали.

Между тем, то был исключительной красоты души человек! Вставал засветло, ложился затемно, чтобы все поспеть на работе. Не позволял себе ничего, сверх прокорма от хозяина. На жалование тайно растил сироту. Отличительной чертой Юшки была кротость. Он терпеливо нес свой крест и даже не раздражался. Дети не понимали такого. Они его тыкали палочками, пытались растормошить словами - а слышали от Юшки только о том, что они его немного неправильно любят. А как оно - правильно? Может и потому неправильно, что Юшка неправильный? У детей был четкий образ живого человека, зубами выгрызающего себе право на существование. Такое было их окружение. Но у Юшки не было даже зубов. Некоторые дети кричали, Юшке вослед, что неплохо бы ему выковать себе на кузнице зубы. Но Юшка не понимал, чем он и без зубов плох. Живет себе на свете, любуется остатками Божьего присутствия на Земле - цветами. Касается коры на деревьях так, как если бы древесина их была хрупкой, но сильной и живой.

Может там, куда Юшка уходит, есть сад? - думала порой хозяйская дочь. Она хоть тоже Юшку ругала и не понимала своего отца - другой бы помощник на место Юшки нашелся, который хотя бы не докучал своей оборванностью и побитостью - но самой себе объясняла, что не все так страшно, что есть и у Юшки какая-либо отрада! Юшку взрослые били нещадно. Срывали на нем, безответном, свои обиды и разочарования. Но был у тяжело больного человека и отпуск, даруемый ему добрым хозяином каждое лето. Хозяин не нанимал другого работника дольше, чем на то, летнее, время отсутствия Юшки.

Уходил Юшка, по Владимирскому тракту, навстречу каторжанам, наверное в Москву или в деревню поближе к Москве. Он очень мучался, что ничем не может помочь ссыльным, ведь свое жалование нес на содержание сиротки, но иногда делился с ними булками, взятыми в дорогу.

В одно лето, пред самым Юшкиным уходом по Владимирскому тракту, с которым Юшка замедлил, один злой и веселый человек спьяну ударил Юшку. Тот высказал крамольное - сравнил себя, ничтожного Юшку, с ним самим, с самим тем прохожим! Юшка не поднялся с земли после того удара. И только кровь, хлынувшая горлом, увлажняла примятые цветы и землю. Сам он не поднялся, но его приемная дочка Данечка вовремя приехала разыскивать Ефима Дмитриевича, как уважительно она называла Юшку. Дарья училась на врача и знала, что делать.

Она приехала сюда, чтобы лечить того, кто ее любил больше всего на свете и кого она сама любила всем теплом и светом своего сердца. И именно этим и занялась. Юшка немного поправился, но работа в кузнице, даже помощником, была вредна ему. Дарья Ефимовна, к тому времени ставшая уже врачом, устроила Юшку в больницу для туберкулезных, в которой проходила практику. И при той больнице был сад, и даже небольшой лесок, дающий свежий воздух и отдаляющий смерть от ослабевших.